Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
 
 
Батракова И.А.  Гегелевские кружки в России Батракова И.А. Гегелевские кружки в России
Г.В.Флоровский, один из наиболее проницательных исследователей истории русского духа, характеризует его «философское пробуждение» на рубеже двадцатых-тридцатых годов XIX века вполне по-гегелевски – как выход из непосредственности субстанционального образа жизни к стадии рефлексии, критического осмысления её основ, исторических судеб России. Замечательно, что осмысление судьбы русской мысли опирается у него на достижения немецкого идеализма, который побудил её к первым самостоятельным шагам. О пробудившейся философской рефлексии как эпохе, «впервые сознательно на себя взглянувшей», говорил и Ф.М.Достоевский. «Великим ледоходом» русской мысли назвал это время М.О.Гершензон. Уже в 1830-м году И.В.Киреевский заявлял: «Нам необходима философия, всё развитие нашего ума требует её». Вряд ли является случайностью тот факт, что сознательное развитие отечественной философской мысли начинается с первых попыток освоения величайших философских достижений человечества – учений Канта, Фихте, Шеллинга и Гегеля. Г.В.Флоровский справедливо утверждает, что «русская мысль пробудилась над немецким идеализмом», что его «проповедь» приобрела для нас значение «общественного события».
Это «пробуждение», о котором вспоминал и Н.В.Станкевич, началось в рамках университетской жизни – благодаря педагогической деятельности А.И.Галича и Д.М.Велланского в Петербурге и особенно благодаря вдохновенному влиянию на молодёжь М.Г.Павлова, И.И.Давыдова, Н.И.Надеждина в Московском университете. Возбужденный профессорами интерес к классической немецкой философский привёл к созданию своеобразных кружков, где происходило дальнейшее философское воспитание духа тех, кто входил в эти добровольные объединения. Членов кружков соединяла не столько общность взглядов, как отмечает Г.В.Флоровский, сколько общность тем – все они были «граждане спекулятивной области», по образному определению В.Г.Белинского, «храмовые рыцари» философии, по словам А.И.Герцена. Первоначальный интерес к философии Шеллинга и романтиков постепенно, хотя и с некоторыми возвратными движениями, сменялся у них интересом к гегелевской философии.
Первым по времени среди русских философских кружков XIX века было «Общество любомудров», возникшее в 1823 г. В него входили Д.В.Веневитинов, В.Ф.Одоевский, И.В.Киреевский, А.И.Кошелев. Помимо философии Канта, Фихте, Шеллинга и Гегеля, «любомудрами» рассматривались вопросы искусства. В 1825 г. это «тайное общество» самораспускается в связи с декабрьскими событиями и наступающей реакцией. К «любомудрам» примыкали также С.П.Шевырёв, М.П.Погодин, В.К.Кюхельбеккер, поэтический кружок С.Е.Раича. Интерес к Шеллингу и романтизму питал так же кружок Н.А.Полевого.
Около 1830-1831 гг. вокруг Николая Владимировича Станкевича (1813-1840) под непосредственным влиянием М.Г.Павлова и старшего поколения «любомудров» складывается кружок университетских друзей. Сначала членов кружка занимали вопросы литературы и эстетики, а затем возник интерес к теоретической философии. Состав кружка менялся с течением времени. Литературные и философские темы привлекали в него таких разных людей, как поэты Красов и Клюшников, языковеды Петров и Бодянский, а так же друзья, но антиподы при дальнейшем размежевании на «западников» и «славянофилов», В.Г.Белинский и К.С.Аксаков. После 1834 г. с кружком сближается М.А.Бакунин; в 1836г. к нему присоединяются Т.Н.Грановский, М.Н.Катков, А.Ефремов, В.П.Боткин и на короткое время – «поэт-прасол» А.В.Кольцов, отразивший философский энтузиазм членов этого духовного братства в одном из своих стихотворений. Совместные чтения и обсуждения проходили с небывалым энтузиазмом и воодушевлением: Станкевич читал Шеллинга вместе с Клюшниковым, позже Катков и Бакунин с помощью конспектов, переводов и пересказа помогали не знавшему языка Белинскому осваивать мысль Гегеля. Интерес к философии Шеллинга сменяется в нём более внимательным изучением философии его предшественников, Канта и Фихте, а затем и философии Гегеля. Кружок Станкевича сыграл, наверное, наибольшую роль в истории первых попыток освоения Гегеля в России.
Одновременно с кружком Станкевича существовал некоторое время в Московском университете кружок, возглавляемый А.И.Герценом и Н.П.Огарёвым. Романтически настроенные организаторы, вдохновлённые лекциями М.Г.Павлова, по воспоминаниям Герцена, собирались даже ехать в Берлин, чтобы издавать вместе с Гегелем журнал. В 1834 году кружок распался из-за высылки Герцена и Огарёва из Москвы.
После отъезда Станкевича за границу в 1837 г. его кружок продолжает существовать и даже расширяется за счёт присоединения к нему московских профессоров П.Г.Редкина и Д.Л.Крюкова. На первый план в нём выдвигается М.А.Бакунин со свойственным ему темпераментом борца и диктатора. Влияние кружка распространяется на Петербург после переезда туда Белинского. Активная переписка членов кружка способствует обмену мыслями и философскому развитию. После отъезда за границу сначала М.А.Бакунина, а затем М.Н.Каткова и В.П.Боткина деятельность кружка прекратилась.
А.И.Герцен принял участие в идейной жизни кружка Станкевича сначала в 1840 г., вернувшись из первой ссылки в Петербург. Философские баталии этого времени по поводу понимания гегелевской философии, понимания «проклятой действительности» и отношения к ней исходя из гегелевской диалектики, из отношения философии и веры он ярко описывает в «Былом и думах». Вернувшись в 1842 г. из второй ссылки в Москву, Герцен присоединился к московской части кружка Станкевича и гегельянцам, возглавляемым тогда Т.Н.Грановским. Центром этого дружеского кружка становится дом Герцена, где, по воспоминаниям хозяина, прочитанное, обдуманное и «выработанное каждым делалось достоянием всех», где «споры обобщали взгляд» на все области знания и искусства. В этих собраниях участвовали В.П.Боткин, П.Г.Редкин, Д.Л.Крюков, Н.Х.Кетчер, И.П.Галахов, Т.Н.Грановский, Е.Ф.Корш, актёр М.С.Щепкин. К этому кругу примыкает и приобщенный к изучению Гегеля Н.В.Станкевичем и М.А.Бакуниным в 1840 г. Берлине И.С.Тургенев. Он знакомится с учеником Гегеля Б. фон Икскюлем и по возвращении принимает активное участие в идейной жизни Москвы, готовит себя к философской академической карьере. Воспоминания о том времени И.С.Тургенев оставил в «Фаусте», «Рудине», «Гамлете Шигровского уезда», «Отцах и детях». Кружок распался в 1846 г. в связи с отходом А.И.Герцена от христианства: вопросы об отношении разума и веры, разума и действительности оказались определяющими для его членов.
Необходимо заметить, что кружок Н.В.Станкевича, возглавляемый в разные годы М.А.Бакуниным и А.И.Герценом, перешёл от чисто теоретических вопросов изучения Гегеля и немецкого идеализма к вопросам историософским и социально-политическим, к вопросам русского духовного самоопределения, выдвинув тем самым представления о разных духовных путях России и породив два противоположных направления в отечественной мысли: так называемых «западников» и «славянофилов». Яркие идейные противники, связанные былыми дружескими узами, К.С.Аксаков и В.Г.Белинский, Ю.Ф.Самарин и М.А.Бакунин оказались в противоположных станах в том числе и в силу того, что опирались на разные (подчас односторонне выхваченные) моменты гегелевской философии истории. Характерно, что со временем их позиции сблизились (Самарин в конце жизни признавал необходимость гегелевского идеализма как культуры мысли, противостоящей распространившемуся эмпиризму; взгляд на общинные начала жизни у Герцена и Бакунина также претерпел изменения).
Целое студенческое поколение, учившееся в Московском университете в 1840-1842 гг., находилось под влиянием учения Гегеля. Помимо П.Г.Редкина и Д.Л.Крюкова, в университете начал читать лекции по истории и Т.Н.Грановский. Московский университет, по словам А.А.Григорьева, был в это время «университет таинственного гегелизма, с тяжёлыми его формами и стремительной, рвущейся неодолимо вперёд силой».
Кружок студентов, увлекшихся гегелевской мыслью, собрался вокруг А.А.Григорьева и А.А.Фета. Первый позже снова вернулся к философии Шеллинга, второй стал поклонником Шопенгауэра. Кружок Аполлона Григорьева посещали друзья и лучшие представители студенчества: Я.П.Полонский, К.Д.Кавелин, С.М.Соловьёв, И.С.Аксаков, славист Калейдович, кн. Черкасский, Н.М.Орлов. Вместе с теоретическими вопросами философии Шеллинга и Гегеля (например, «отношение разумности к бытию»), в центре внимания членов кружка была поэзия, но не вопросы социального порядка.
Позже вокруг А.А.Григорьева собрался другой, «философско-эстетический» кружок, возглавляемый рано умершим студентом Немчиновым. Среди его членов были также Н.П.Клюпанов, А.Н.Островский, Е.Н.Эдельсон. Помимо обсуждения философии Гегеля читались и обсуждались литературные произведения (например, А.Н.Островского). Члены кружка составили молодую редакцию журнала «Москвитянин» и активно занимались литературной деятельностью. В драме «Два эгоизма» (1845) А.А.Григорьев пишет с иронией: в Москве «все гегелисты»; «Я гегелист, как он, как все в Москве».
Помимо Москвы и Петербурга «гегелевская зараза», по определению Д.И.Чижевского, распространилась в это «замечательное десятилетие» (1838-1848 гг.) и на провинцию. В Твери в 1836 г. под влиянием М.А.Бакунина его братья Павел, Алексей и Илья Бакунины организовали небольшой кружок, известный среди интеллигенции города как гегельянский.
В Казани в 1838 г. собрался кружок вокруг Н.И.Второва, библиотекаря университетской библиотеки. Занимались в здании университета или на квартире Второва, читая Шиллера, Гёте, переводя Гердера, изучая Канта и Гегеля. Один из членов кружка, К.Александров-Дольник вспоминал о внимательном чтении и спорах вокруг гегелевской феноменологии, логики, эстетики, философии религии, философии природы и философии истории. В 1842 г. появился в Казанском университете также и профессорский кружок, к которому принадлежали профессор философии и истории Н.А.Иванов, считавшийся гегельянцем, профессор математики Котельников, некоторые немецкие преподаватели (например, профессор Линдегрен). В собраниях, на которых читали и комментировали Гегеля, принимали участие и некоторые студенты.
В Харькове философский кружок появился в 1833 г. (довольно рано, несмотря на предшествовавшее этому удаление «фихтеанца» немецкого профессора Иоганна Баптиста Шада). Сюда входили поэт Розковшенко, И.И.Срезневский и другие. В 40-х годах в Харькове образовался кружок из молодых людей, готовившихся к профессуре, вокруг обучавшегося там брата Н.В.Станкевича. И здесь изучали философию немецкого идеализма, в частности Гегеля, Фихте, Шеллинга.
В Киеве был известен кружок профессора Костыря, находившегося под влиянием Гегеля. К приверженцам Гегеля принадлежал в Киеве также профессор Неволин, благодаря которому студенческая молодёжь узнавала и о Канте с Гегелем, и о «левых» гегельянцах. Здесь же преподавал, однако, и известный противник философии вообще и, в частности, немецкого идеализма Максимович.
В Нежине во времена учения Гоголя в 1825-1830-е гг. преподавал лицеистам в духе немецкого идеализма ученик харьковского профессора Шада профессор Н.Г.Белоусов. Даже в «глухом» Нежине, согласно Д.И.Чижевскому, существовал гегельянский кружок, членом которого был будущий нежинский и киевский профессор Лашнюков.
Как видим, философский энтузиазм охватил образованное русское общество, причём не только столичные круги. К сожалению, о многих малых кружках в духовной жизни провинции не сохранилось достоверных сведений.


Батракова И.А.
 
 

Статьи 1 - 1 из 1
Начало | Пред. | 1 | След. | Конец Все